- Вы не живали, полковник, в провинции и не знаете, что это такое, произнес он.
- Терпение, mon cher, терпение! - проговорил Абреев. - Когда мне в тридцать почти лет пришлось сесть за указку, сначала было очень тяжело, но я дал себе слово переломить себя и переломил... Однако allons diner[166], - сказал он, взглянув на часы.
В столовой Вихров увидел с черными глазами и с роскошными волосами жену Абреева. Он довольно небрежно рекомендовал ей Вихрова.
- А у нас была княгиня Тавина, - начала хозяйка каким-то точно размокшим языком.
- Ну, что же из этого? - спросил ее серьезно Абреев.
- Ничего, - протянула хозяйка.
Абреев при этом только потупился.
- Ужо я в оперу поеду, - продолжала тем же мятым языком хозяйка.
- Поезжай, - отвечал ей и на это сухо Абреев.
- А вот, кстати, я еще забыл вам сообщить, - отнесся он к Вихрову, - я по вашему делу заезжал также и к Плавину, он тоже все это знает и хлопочет за вас; потом я в клубе видел разные другие их власти и говорил им, чтобы они, по крайней мере, место дали вам приличное, а то, пожалуй, писцом вас каким-нибудь определят.