- Ах ты, боже ты мой! - произнес почти со стоном подрядчик и точно с каким-то остервенением взял из рук Захаревского перо и расписался на счету.
- Прощайте-с, делать нечего, - прибавил он и с понуренной головой, как бы все потеряв на свете, вышел из комнаты.
- Фу, вот пытку-то выдержал! - произнес по уходе его Захаревский взволнованным уже голосом.
Я и брат его взглянули на него с удивлением.
- Заметь этот шельма по моей физиогномии, что у меня ни одного нет подрядчика в виду, он не только бы не снес тысячу, но еще накинул бы.
- А у тебя разве нет в виду других? - спросил его брат.
- Ни единого! - воскликнул инженер. - Сегодня все они в комиссии нахватали работ и за пять рублей ни одного человека в день не дадут.
Странные и невеселые мысли волновали меня, пока я все это видел и слышал; понятно, что оба брата Захаревские были люди, стоящие у дела и умеющие его делать. Чем же я теперь посреди их являюсь? А между тем я им ровесник, так же как ровесник и моему петербургскому другу, Плавину. Грустно и стыдно мне стало за самого себя; не то, чтобы я завидовал их чинам и должностям, нет! Я завидовал тому, что каждый из них сумел найти дело и научился это дело делать... Что же я умею делать? Все до сих пор учился еще только чему-то, потом написал какую-то повесть - и еще, может быть, очень дурную, за которую, однако, успели сослать меня. Сам ли я ничтожество или воспитание мое было фальшивое, не знаю, но сознаю, что я до сих пор был каким-то чувствователем жизни - и только пока. Возвращаюсь, однако, к моему рассказу: по уходе подрядчика, между братьями сейчас же начался спор, характеризующий, как мне кажется, не только их личные характеры, но даже звания, кои они носят. Старший Захаревский передал мне, что он виделся уже с губернатором, говорил с ним обо мне, и что тот намерен был занять меня серьезным делом; передавая все это, он не преминул слегка ругнуть губернатора. Младший Захаревский возмутился этим.
- За что ты этого человека бранишь всегда? - спросил он.
- За то, что он стоит того! - отвечал Иларион Захаревский.