Ни слезы, ни тоска, ни черная одежда,
Ничто не выразит души смятенных чувств,
Которыми столь горестно терзаюсь я!
говорил Вихров, и при этом его голос, лицо, вся фигура выражали то же самое.
Башмаков еще не износила!
восклицал он потом, оставшись уже один на сцене,
В которых шла за гробам мужа,
Как бедная вдова в слезах,
И вот она жена другого;
Зверь без разума, без чувств