- Вы, как вот видно из ваших последних слов, признаете важность повести, рассказов и сцен, написанных о общественным значением, с задней мыслью, как нынче осторожно выражаются критики.
- Признаю, - отвечал прокурор.
- Так это же значение имеет и моя повесть; она написана в защиту нрав женщины; другая моя повесть написана против крепостного права.
- Но каким же образом вы обстоите права женщин, если напишете несколько возмутительных сцен.
- А как же "Сцены в уголовной палате" могут действовать на наше законодательство?
- Да тут прочтут и поймут сразу, что там за нелепость происходит.
- И меня прочтут и поймут, что тут ужасные вещи происходят.
- Ну, а потом - что же? Для уголовных дел можно издать новые законоположения.
- А потом - то, что улучшатся нравы: общество доведется до сознания разных его скверностей, с которыми оно прежде спокойно уживалось.
Прокурор все-таки остался еще не совсем убежден; его по преимуществу возмущало то, что повесть производила на него неприятное впечатление.