- Два месяца, братец, в болотах неприступных держались, никак ни с которой стороны подойти к ним невозможно было.
- Чем же они там питались?
- Заранее уж, видно, запасено было там всего... холода только уж их повыгнали оттуда: прислали сначала повинную, а потом и сами пришли. Тот, впрочем, который исправника убил, скрылся совсем куды-то, в какой-нибудь скит ихней, надо быть, ушел!..
- Они, может быть, и меня убьют; я тоже еду к ним по неприятному для них делу, - проговорил Вихров.
- Слышали мы это: моленную это ихнюю ломать, - сказал кучер. - Какой богатый храм, богаче других церквей христианских! Тоже вы хоть бы из сотских кого взяли, а то один-одинехонек едете! - прибавил он.
- Да это все равно.
- Все равно, конечно!.. Они, впрочем, и тогда говорили: "Не выругайся, говорит, исправник, старик бы его не убил; а то, говорит, мы с иконой идем, а он - браниться!"
Дорога между тем все продолжала идти страшно песчаная. Сильные лошади исправника едва могли легкой рысцой тащить тарантас, уходивший почти до половины колес в песок. Вихров по сторонам видел несколько избушек бобылей и небольшие около них поля с репой и картофелем. Кучер не переставал с ним разговаривать.
- Глядите-ко, глядите: в лесу-то пни все идут!.. - говорил он, показывая на мелькавшие в самом деле в лесу пни и отстоящие весьма недалеко один от другого. - Это нарочно они тут и понаделаны - в лесу-то у них скит был, вот они и ходили туда по этим пням!..
- А что, скажи, - перебил его Вихров, - не знаешь ли ты, что значит слово Учня?