- Нет, Николай Силыч, у нас ведь хлеб некупленный - из деревни мне привозят, - отвечал Павел.
Лицо Дрозденки осклабилось в насмешливую улыбку и как бы свернулось несколько набок.
- Да, я и забыл, что ты паныч! Крестьянской слезой питаешься! проговорил он.
Павел невольно потупился.
- По рублю на базаре теперь продают за пуд, - продолжал Николай Силыч, - пять машин хотели было пристать к городу; по двадцати копеек за пуд обещали продавать - не позволили!
- Кто ж мог это не позволить? - спросил Павел.
- Начальство! - отвечал Николай Силыч. - Десять тысяч здешние торговцы дали за то губернатору и три тысячи полицеймейстеру.
Павел обмер от удивления.
- Этаких людей, - говорил он с свойственным юношам увлечением, - стоит поставить перед собой да и стрелять в них из этой винтовки.
- Попробуй! - сказал Николай Силыч и, взглянув Павлу прямо в лицо, захохотал.