- Извольте в таком случае! - сказал инспектор-учитель и поспешил уйти.
- Лучше оставить, лучше! - пропищал ему вслед Николай Силыч и высунул даже язык.
Отец Никита только развел руками. Он всегда возмущался вольнодумством Николая Силыча.
Павел все это время стоял бледный у дверей залы: он всего более боялся, что если его выгонят, так это очень огорчит старика-отца.
- Что же? - спросил он, усиливаясь улыбнуться, вышедшего из совета Николая Силыча.
- Проехало мимо, оставили, - отвечал тот.
Павел вздохнул свободней.
- Очень рад, - проговорил он, - а то я этому господину (Павел разумел инспектора-учителя) хотел дать пощечину, после чего ему, я полагаю, неловко было бы оставаться на службе.
Николай Силыч только с удовольствием взглянул на юношу и прошел.
По бледным губам и по замершей (как бы окостеневшей на дверной скобке) руке Вихрова можно было заключить, что вряд ли он в этом случае говорил фразу.