- Что такое еще пишут? - спрашивал Петр Петрович.
- Пишут, во-первых, - отвечал Вихров, растирая себе грудь, - что я от суда избавлен.
Груша опять при этом тихонько перекрестилась.
- И мне разрешено выйти в отставку и ехать в деревню.
Груша вся как бы превратилась в слух.
- И выходите сейчас же! Черт с ней, с этой службой! Я сам, вон, в предводители даже никогда не баллотировался, потому что все-таки надобно кланяться разным властям. Однако прощайте, - прибавил он, заметив, что у хозяина от сильного волнения слезы уж показывались на глазах.
- Нет, Петр Петрович, вы должны у меня выпить бутылочку шампанского.
- А сами вы будете пить со мной? - спросил тот.
- Сам я не могу, - вы видите, я болен.
- Ну-с, мой милый, у меня всегда было священнейшим правилом, что с друзьями пить сколько угодно, а одному - ни капли. Au revoir! Успеем еще, спрыснем как-нибудь! - проговорил Петр Петрович и, поднявшись во весь свой огромный рост, потряс дружески у Вихрова руку, а затем он повернулся и на своих больных ногах присел перед Грушей.