- Женюсь, женюсь, отчего ж нам и не жениться? - отвечал Живин несколько уже сконфуженным голосом.
- Но на ком же это? - спросил Вихров.
- На mademoiselle Захаревской... На Юлии Ардальоновне, - говорил с какими-то перерывами Живин.
- Вот как! - невольно воскликнул Вихров. - Но как же и каким образом это случилось?
- Случилось это, - отвечал Живин, встав уже со своего стула и зашагав по балкону... - возвратилась она от братьев, я пришел, разумеется, к ним, чтобы наведаться об тебе; она, знаешь, так это ласково и любезно приняла меня, что я, разумеется, стал у них часто бывать, а там... слово за слово, ну, и натопленную печь раскалить опять нетрудно, - в сердчишке-то у меня опять прежний пламень вспыхнул, - она тоже, вижу, ничего: приемлет благосклонно разные мои ей заявления; я подумал: "Что, мол, такое?!" пришел раз домой и накатал ей длиннейшее письмо: так и так, желаю получить вашу руку и сердце; ну, и получил теперь все оное!
- И отлично это! - подхватил Вихров. - Она девушка славная, я успел ее хорошо узнать.
- Ну да, ведь вы больше году в одном городе жили, - сказал Живин опять несколько сконфуженным голосом.
- В одном доме даже жили.
- Может быть, она даже влюблена в тебя была? - подхватил Живин опять тем же сконфуженным голосом.
- Никак она не могла быть в меня влюблена, - успокоил его Вихров, потому что она постоянно видела меня занятого другого рода привязанностью.