Дальновидную Катишь в этом случае было трудней обмануть, чем кого-либо. Она сразу поняла истинную причину решения Юлии - выйти замуж, и вместе с тем глубоко в душе не одобряла ее выбор: Живин всегда ей казался слишком обыкновенным, слишком прозаическим человеком.
- Ничего этого никогда не было и быть не могло! - возразил ей Вихров.
- Ну да, не было, знаю я вас - и знаю, какой вы хитрый в этом случае человек! - отвечала она.
Беседа их была прервана приездом Кергеля. Сей милый человек был на этот раз какой-то растерянный: коричневый фрак со светлыми пуговицами заменен на нем был черным, поношенным, обдерганным; жилетка тоже была какая-то шелковенькая и вряд ли не худая на карманах, и один только хохолок был по-прежнему завит. Услышав, что на девичнике Вихров, он прямо подошел к нему.
- Не могу и выразить, как я счастлив, видя вас снова посреди нашей семьи! - говорил он, прижимая руку к сердцу.
- И я также очень рад, что вижу вас, - отвечал Вихров, тоже дружески пожимая его руку.
- Здравствуйте! - произнес Кергель и m-lle Прыхиной.
- Здравствуйте! - отвечала ему и та совершенно покойным голосом.
Они давно уже помирились, и прежнее чувство пылкой и скоропреходящей любви в них заменилось прочным чувством дружбы.
Кергель подсел третьим лицом в их беседу.