- Но ведь для нее не я один представляю милые черты!
- Тсс, тише! Не смейте этого говорить про умирающую! - перебила его басом Катишь. - То-то и несчастье наше, что ваши-то черты милей, видно, всех были и незаменимы уж ничьими.
Понятно, что добрая Катишь все уже простила Фатеевой и по-прежнему ее любила.
- Где же она живет? - спросил Вихров.
- Я вам покажу; завтра в одиннадцать часов заезжайте ко мне - и поедемте вместе. Теперь еще о Кергеле: написали вы об нем губернатору или нет?
- Нет еще.
- Сегодня же извольте, сейчас написать, - приказывала Катишь, - и кроме того: отсюда сестер милосердия вызывают в Севастополь, - попросите губернатора, чтобы он определил меня туда; я желаю идти.
- С какой же целью?
- С такой же, что не желаю, во-первых, обременять старика-отца, у которого и службы теперь нет.
Катишь и никогда почти не обременяла его и жила всегда или своими трудами, или подарками от своих подруг.