Катишь вышла провожать Вихрова на крыльцо.
- В самом деле, поскорее приезжайте; ей очень недолго осталось жить, проговорила она мрачным голосом и стоя со сложенными на груди руками, пока Вихров садился в экипаж.
Случалось ли с вами, читатель, чтобы около вас умирало близкое вам существо? Не правда ли, что при этом, кроме мучительнейшего чувства жалости, вас начинает терзать то, что все ваши маленькие вины и проступки, которые вы, может быть, совершили против этого существа, вырастают в вашем воображении до ужасающей величины? Вам кажется, будто вы-то именно и причина, что пропадает и погибает молодая жизнь, и вы (по крайней мере, думается вам так) готовы были бы лучше сами умереть за эту жизнь; но ничто уж тут не поможет: яд смерти разрушает дорогое вам существование и оставляет вашу совесть страдать всю жизнь оттого, что несправедливо, и нечестно, и жестоко поступали вы против этого существа. В такого именно рода чувствованиях возвратился герой мой домой. Его, по обыкновению, встретила улыбающаяся и цветущая счастьем Груша.
- Где это, барин, так долго вы были? - спросила она.
- У Фатеевой, - отвечал Вихров без всякой осторожности.
- Вот у кого! - произнесла Груша протяжно и затем почти сейчас же ушла от него из кабинета.
Вихров целый вечер после того не видал ее и невольно обратил на это внимание.
- Груша! - крикнул он.
Та что-то не показывалась.
- Груша! - повторил он громче и уж несколько строго.