- А то, что шутки в сторону, в самом деле оденьтесь... Петербургская одна дама приехала к вам.
- Кто такая? Мари, что ли? - произнес Вихров, приподнимая голову с подушки.
- Разумеется, Марья Николаевна, кому же больше! - сказала Катишь.
- Господи! Да где же она, просите ее! - сказал Вихров каким-то уже ребяческим голосом.
- Нельзя ей сейчас сюда! - возразила Катишь урезонивающим тоном. Во-первых, она сама с дороги переодевается и отдыхает; а потом, вы и себя-то приведите хоть сколько-нибудь в порядок, - смотрите, какой у вас хаос! продолжала Катишь и начала прибирать на столе, складывать в одно место раскиданное платье; наконец, взяла гребенку и подала ее Вихрову, непременно требуя, чтобы он причесался.
- Мари приехала, Мари! - повторял между тем тот как бы про себя и заметно обрадованный и оживленный этим известием; но потом вдруг, как бы вспомнив что-то, снова нахмурился и сказал Катишь: - А Груни нет, конечно, в живых?
- Нет, померла, - отвечала та торопливо.
Вихров при этом поднял только глаза на небо.
- Тут все, кажется, теперь прилично, - проговорила Катишь, обведя глазами всю комнату, и затем пошла к Мари.
- Пожалуйте, просит вас теперь к себе, - сказала она той.