- Дай-то бог! - сказала Мари.
Дома мои влюбленные обыкновенно после ужина, когда весь дом укладывался спать, выходили сидеть на балкон. Ночи все это время были теплые до духоты. Вихров обыкновенно брал с собой сигару и усаживался на мягком диване, а Мари помещалась около него и, по большей частя, склоняла к нему на плечо свою голову. Разговоры в этих случаях происходили между ними самые задушевнейшие. Вихров откровенно рассказал Мари всю историю своей любви к Фатеевой, рассказал и об своих отношениях к Груше.
- Зачем же эти отношения существовали, если, по твоим словам, ты в это время любил другую женщину? - спросила Мари с некоторым укором.
- Но разве иначе могло быть?.. Могло быть иначе?.. - спрашивал, в свою очередь, Вихров.
- Да, но ты только сильно уж очень поражен был смертью этой девочки.
- Очень естественно: это не то, что обыкновенная смерть случилась, а вдруг как бы громом она меня поразила.
- А если бы этой смерти не последовало, и перед вами очутилось бы две женщины, - вам бы неловко было! - заметила не без лукавства Мари.
- Очень бы; но что ж делать? С сердцем не совладаешь!.. Нельзя же было чисто для чувственных отношений побороть в себе нравственную привязанность.
Мари на это с удовольствием улыбнулась ему.
- А что, скажи, кроме меня и мужа, ты никого не любила? - спросил ее однажды Вихров.