- Играйте, играйте!.. Мне очень приятно вас слушать.
Муза принялась было продолжать свою фантазию, но у нее стало выходить что-то очень нескладное: при посторонних лицах она решительно не могла спокойно творить. Впрочем, к общему удовольствию обоих собеседников, в это время вместе с теткой-монахиней возвратилась Сусанна. Войдя в залу и увидав Егора Егорыча, она удивилась и, по обыкновению, покраснела. Монахиня же, увидав мужчину, попятилась, как бы от черта какого, назад в переднюю, а потом и совсем ушла в свою комнату. Тетя эта была родная сестра адмиральши и своей стыдливостью и дикостью превосходила во сто раз Сусанну. Не выходя никуда, кроме церкви, она большую часть времени проводила в уединении и в совершенном бездействии, все что-то шепча сама с собой и только иногда принималась разбирать свой сундук с почти уже истлевшими светскими платьями и вдруг одевалась в самое нарядное из них, садилась перед небольшим зеркальцем, начинала улыбаться, разводила руками и тоже шептала. Вообще она давно походила на сумасшедшую, именно с того времени, как в двенадцатом году под Красным[23] убит был ее жених, после чего она начала тосковать, по временам даже заговариваться, и кончила тем, что поступила в монастырь, завещав в него свое состояние.
Егор Егорыч, как только появилась Сусанна, вскочив со стула и проговорив: "Ах, я очень рад вас видеть!" - подхватил ее, хоть и ловко, но почти насильно, под руку и увел с собой в гостиную.
Бедная Сусанна еще более покраснела, но последовала за ним и уселась на то место, которое занимала Юлия Матвеевна при последнем объяснении с Егором Егорычем; он тоже занял свое прежнее место.
- Вы давно сюда в город приехали? - начала Сусанна, чтобы что-нибудь сказать.
- Недавно!.. Сейчас только!.. Зачем и для чего ваша мать и Людмила уехали в Москву?.. - бормотал Егор Егорыч.
При этом у Сусанны вдруг глаза наполнились слезами.
- Сестра сделалась очень больна! - отвечала она.
- Чем? - спросил Егор Егорыч, потупляя лицо.
- Не знаю! - проговорила тихим, но совершенно искренним голосом Сусанна.