- Давно приехал!.. Вон он разговаривает с Клавской!.. - отвечал тот, показывая глазами на плешивого старика с синей лентой белого орла, стоявшего около танцующих, вблизи одной, если хотите, красивой из себя дамы, но в то же время с каким-то наглым и бесстыжим выражением в лице. Марфин несколько мгновений смотрел в показанную ему сторону чрез свой двойной лорнет. Во все это время Клавская решительно не обращала никакого внимания на танцующего с нею кавалера - какого-то доморощенного юношу - и беспрестанно обертывалась к графу, громко с ним разговаривала, рассуждала и явно старалась представить из себя царицу бала. Сенатор, в свою очередь, тоже рассыпался перед ней в любезностях, и при этом своими мягкими манерами он обнаруживал в себе не столько сурового жреца Фемиды[4], сколько ловкого придворного, что подтверждали и две камергерские пуговицы на его форменном фраке.
- Стало быть, мне правду говорили, что он пленился этой госпожой? спросил Марфин губернского предводителя.
- Через неделю же, как приехал!.. Заранее это у них было придумано и подготовлено, - произнес тот несколько язвительным голосом.
- Но кем?
- Нашим общим с вами другом.
- Губернатором?
- Конечно!.. Двоюродная племянница ему... Обойдут старика совершенно, так что все будет шито и крыто.
- Нет-с, нет!.. Я не допущу этого!.. - проговорил хоть и шепотом, но запальчиво Марфин.
- Пожалуйста, пожалуйста! - упрашивал его губернский предводитель. - А то ведь это, ей-богу, ни на что не похоже!.. Но сами вы лично знакомы с графом?
- В глаза его никогда не видал! - отвечал Марфин.