- Довезите меня!.. Я там же стою, - у меня нет извозчика, - продолжал Ченцов.
- Негде мне!.. Я на одиночке!.. Сани у меня узкие! - пробормотал Марфин и поспешил уйти: он очень сердит был на племянника за бесцеремонный и тривиальный тон, который позволял себе тот в обращении с Людмилой.
Ченцов стал оглядывать переднюю, чтобы увидеть кого-либо из молодых людей, с которым он мог бы доехать до гостиницы; но таковых не оказалось. Положение его начинало становиться не совсем приятным, потому что семейство Юлии Матвеевны, привезшее его, уже уехало домой, а он приостался на несколько минут, чтобы допить свое шампанское. Идти же с бала пешком совершенно было не принято по губернским приличиям. Из этой беды его выручила одна дама, - косая, не первой уже молодости и, как говорила молва, давнишний, - когда Ченцов был еще студентом, - предмет его страсти.
- Валерьян Николаич, поедемте со мной, я вас довезу, - сказала она, услыхав, что дядя отказал ему в том.
Ченцов сначала было сделал гримасу, но, подумав, последовал за косой дамой и, посадив ее в возок, мгновенно захлопнул за ней дверцы, а сам поместился на облучке рядом с кучером.
- Валерьян Николаич, куда вы это сели?.. Сядьте со мной в возок!.. кричала ему дама.
- Не могу, я вас боюсь, - отвечал он.
- Чего вы боитесь?.. Что за глупости вы говорите!..
- Вы меня станете там целовать, - объяснил ей Ченцов прямо, невзирая на присутствие кучера.
Дама обиделась, тем более, что у нее вряд ли не было такого намерения, в котором он ее заподозрил.