- Оно так и должно быть, это логическое последствие, больше ничего, высказал он рассуждающим тоном.
- Нет-с, это не логическая последовательность, - воскликнул Егор Егорыч, - это измена и ветреность! Когда Людмила умерла, или... нет, что я говорю!.. раньше, - когда она отказала мне в руке, я должен был бы умереть.
- А это, - воскликнул уж и доктор, в свою очередь, - было бы признаком мелкой натуры, а у вас, слава богу, силы гиганта, - признаком глупой сентиментальности, которой тоже в вас нет! Людмила, как вы говорили, не полюбила вас и поэтому не должна была более существовать для вас!
- Как не существовать! - воскликнул Егор Егорыч. - Что же я, как старый башмак, и выбросил бы ее из души?
- Не то что башмак, я не так выразился, - объяснил доктор. - Я хотел сказать, что вы могли остаться для нее добрым благотворителем, каким вы и были. Людмилы я совершенно не знал, но из того, что она не ответила на ваше чувство, я ее невысоко понимаю; Сусанна же ответит вам на толчок ваш в ее сердце, и скажу даже, - я тоже, как и вы, считаю невозможным скрывать перед вами, - скажу, что она пламенно желает быть женой вашей и масонкой, - это мне, не дальше как на днях, сказала gnadige Frau.
- Сусанна, вы говорите, желает быть масонкой? - произнес глухим голосом Егор Егорыч.
- Да, - сказал с сильным ударением Сверстов, - и так как масонкой может быть только жена масона, то вы и должны жениться на Сусанне!
- Друг любезный, ты безумствуешь! Любовь твоя ко мне совершенно ослепляет тебя!.. Сусанна никак уж не пойдет за меня!.. Я слишком стар для нее! - кричал Егор Егорыч.
- На это я вам ничего не стану отвечать, - возразил доктор, - а вы позвольте мне лучше позвать сюда gnadige Frau, и она будет с вами разговаривать.
- Позовите! - крикнул Егор Егорыч.