- Почему же Людмила думала это? - спросил Егор Егорыч с удивлением.
- Она, вероятно, замечала, что mademoiselle Катрин нравилась Валерьяну.
- Фу ты, черт возьми! Что в ней могло ему нравиться? - вспылил Егор Егорыч. - Я, как сужу по себе, то хоть и видел, что Петр Григорьич желал выдать за меня дочь, но я прямо показывал, что она мне противна!.. Бог знает, что такое... Черкесска какая-то, или персиянка! А между тем Валерьян любил Людмилу, я она его любила, - понять тут ничего нельзя!
Сусанна слушала мужа молча.
- Этому браку, я полагаю, есть другая причина, - продолжал Егор Егорыч, имевший, как мы знаем, привычку всегда обвинять прежде всего самого себя. Валерьян, вероятно, промотался вконец, и ему, может быть, есть было нечего, а я не подумал об этом. Но и то сказать, - принялся он далее рассуждать, как же я мог это предотвратить? Валерьян, наделав всевозможных безумств, не писал ко мне и не уведомлял меня о себе ни единым словом, а я не бог, чтобы мне все ведать и знать!
- Вы нисколько тут не виноваты! - проговорила, наконец, Сусанна.
- Вам это подсказывает ваша чуткая совесть? - спросил Егор Егорыч, устремляя пристальный взгляд на Сусанну.
- Да! - произнесла она твердым голосом.
- Ну, когда говорят ангелы, то им должно верить, - пробормотал Егор Егорыч и хотел было поцеловать руку у жены, но воздержался: подобное выражение того, что происходило в душе его, показалось ему слишком тривиальным. - Меня, впрочем, тут не одно это беспокоит, но и другое! продолжал он. - Хорошо еще, когда Валерьян не понимает, что он натворил: он, называя вещи прямо, убийца Людмилы, он полуубийца вашей матери и он же полуубийца Крапчика; если все это ведомо его сознанию, то он живет в моральном аду, в аду на земле... прежде смерти!
- Пусть и испытает этот ад! - рассудила с своей стороны Сусанна. - Он может раскаяться и избегнуть ада вечного.