- Ни одного!
- Как ни одного, когда у нас псарей двадцать человек! - воскликнула с удивлением Катрин.
- То псари, а не ружейные охотники: они не понимают этой охоты! И что ж мне за радость водить за собой ничего не понимающего дурака, который будет мне только мешать! - стоял упорно на своем Ченцов.
Тогда Катрин придумала новое средство не пускать мужа одного на охоту.
- Если уж ты так любишь охотиться, - говорила она, - так езди лучше со псовой охотой, и я с тобой стану ездить... По крайней мере я не буду тогда мучиться от скуки и от страха за тебя, а то это ужасно, что я переживаю, пощади ты меня, Валерьян!
- Какая же в июле псовая охота? - сказал ей тот. - Она начнется с осени, а теперь охота на дичь!
- Но ты и дичи ничего не застреливаешь и всегда возвращаешься с пустым ягдташем! - заметила Катрин.
Ченцов при этом покачал головой.
- В ягдташ мой даже заглядывает!.. - проговорил он с досадой. - Ты скоро будешь меня держать, как Людовик XI[70] кардинала ла-Балю[71], в клетке; женясь, я не продавал же тебе каждой минуты своей жизни!
- Как ты не хочешь понять, что это от любви к тебе проистекает! проговорила жалобным голосом Катрин.