- Я статский советник Урбанович-Пилецкий и, по распоряжению правительства, возвращаюсь в Петербург обратно! - проговорил заискивающим голосом Мартын Степаныч, подходя к Аггею Никитичу.
- Вы поэтому имеете казенную подорожную? - спросил тот с приличным к службе вниманием.
- Да, имею казенную подорожную и получил вместе с тем прогоны от казны, - отвечал Пилецкий.
- Вы изволите служить где-нибудь? - полюбопытствовал Аггей Никитич.
- Нет, но я прислан был в здешний город на временное житье, а теперь мне снова разрешено возвратиться в Петербург, - объяснил не совсем определенно Мартын Степаныч.
Но Аггей Никитич догадался.
- Понимаю!.. - произнес он глубокомысленным тоном. - И вы, может быть, - присовокупил он с заметно уже большим уважением, - желаете, по преклонности ваших лет, получить проходной экипаж вплоть до Петербурга, чтобы не тревожить себя перекладкою на станциях?
- Благодарю вас, перекладка меня не затруднит, потому что со мной всего один небольшой чемодан, и я даже боюсь отчасти проходных экипажей, в одном из коих раз уже и приехал сюда, - проговорил, несколько ядовито усмехнувшись, Мартын Степаныч.
- Понимаю и это! - подхватил опять-таки глубокомысленно Аггей Никитич.
- Я прошу вас, - продолжал Пилецкий, - об одном лишь: мне предстоит проезжать невдалеке усадьбы одного моего друга, Егора Егорыча Марфина, то не дозволите ли вы свернуть почтовым лошадям с большой дороги и завезти меня к нему на именины? Расстояние всего десять верст, за каковые я готов заплатить хотя бы двойные прогоны.