- Чем? - спросил мрачным голосом и немного краснея в лице Максинька.
- Вчера вы были... - продолжал повеса на всю кофейную, - вы были слабой и бледной тенью вашей прежней тени!
Максинька понял этот неприятный для него каламбур и сам решился откаламбуриться хоть немного.
- Не были ли скорей ваши глаза покрыты какой-нибудь тенью, что я вам показался бледен? - сказал он.
- Ты велик, Максинька, в твоем ответе! - воскликнул на это Углаков. Протягиваю тебе руку, как собрату моему по каламбурству, и жму твою руку, как сто тысяч братьев не могли бы пожать ее!.. Хорошо сказано, Максинька?
- Нет, нехорошо! - отвечал тот и насмешливо захохотал.
- А если нехорошо, так и убирайся к черту! Я и говорить с тобой больше не стану! - проговорил, как бы обидевшись, Углаков.
- Станете, будете! - произнес уверенным тоном Максинька.
- Нет, не буду! - повторил Углаков и, показав потом язык Максиньке, отвернулся от него и стал разговаривать с Лябьевым. - Ты куда отсюда?
- Домой! - отвечал тот досадливым голосом.