Екатерина Петровна на это ничего не сказала.
- Все это вздор и пустяки! - продолжал тот. - На людей, начинающих возвышаться, всегда возводят множество клевет и сплетен, которые потом, как комары от холода, сразу все пропадают; главное теперь не в том; я имею к тебе еще другую, более серьезную для меня просьбу: продать мне твою эту маленькую деревню Федюхину, в сорок или пятьдесят душ, кажется.
- Это зачем она тебе понадобилась? - спросила Екатерина Петровна недобрым голосом.
- Затем, чтобы иметь своих крепостных людей, которые гораздо вернее, усерднее и преданнее служат, да вдобавок еще и страха больше чувствуют, чем наемные.
- Но зачем я тебе буду продавать эту деревню, когда она и без того крепостная наша! - возразила тем же недобрым тоном Екатерина Петровна.
- Крепостная, но ваша, а не моя, - это большая разница, и люди это очень хорошо понимают.
Екатерина Петровна при этом злобно усмехнулась и проговорила:
- Нет, уж ты можешь покупать себе крепостных крестьян у кого тебе угодно, только не у меня... Я раз навсегда тебе сказала, что ни одной копейки не желаю более проживать из состояния покойного отца.
- Но вы и не проживете, я не дарить вас прошу мне это именье, а продать... Вы не поняли, значит, моих слов.
- И продавать не хочу ни за какие деньги! - повторяла свое Екатерина Петровна.