- Отозван-с! - подтвердил тот, угадав взгляд начальника.
- Вы можете отправляться к вашей должности! - отнесся сенатор к Дрыгину, который вспыхнул даже от радости.
- Ваше высокопревосходительство! - начал он, прижимая руку к сердцу, но более того ничего не мог высказать, а только, сморгнув навернувшиеся на глазах его слезы, поклонился и вышел.
Сенатор остался совсем взбудораженный.
- Я теперь припоминаю, что я отозвал этого несчастного по просьбе губернского предводителя! - признался он своему правителю.
- Может быть-с! - отозвался тот уклончиво.
- Непременно со слов Крапчика! - подхватил сенатор. - Он, я вам говорю, какой-то злой дух для меня!.. Все, что он мне ни посоветовал, во всем я оказываюсь глупцом!.. Я велю, наконец, не пускать его к себе.
Правитель дел потупился, заранее уверенный, что если бы Крапчик сию же минуту к графу приехал, то тот принял бы его только что не с распростертыми объятиями: очень опытный во всех мелких чиновничьих интригах, Звездкин не вполне понимал гладко стелющую манеру обхождения, которой держался его начальник.
Покончив с заседателем, сенатор хотел было опять приступить к слушанию дела, но в это время вошел в кабинет молодой человек, очень благообразный из себя, франтоватый и привезенный сенатором из Петербурга в числе своих канцелярских чиновников. Молодой человек этот был в тот день дежурным.
- Excellence, madame Klavsky est venue vous cher-cher et vous engage de faire une promenade![140] - доложил он, грассируя несколько голосом.