- Вас, конечно! - воскликнули все в один голос.
- О, господь с вами! - произнес, как бы даже испугавшись, молодой ученый.
В этот момент вдруг встал Максинька и, выпрямясь во весь свой высокий рост, произнес могильным голосом:
- Семпиарх, - переврал он немножко, - должен быть он! - И Максинька величественно указал пальцем на частного пристава. - Он нас угощает ужином, и поэтому он и начальник.
- Вы, вы! - обратились прочие к частному приставу, который раскланялся перед обществом и произнес:
- Благодарю вас, господа, что вы приняли от меня ужин и потом почтили меня еще большей честью быть распорядителем всего ужина. Тем более для меня это лестно, что настоящее число есть день моего рождения.
Проговорив это, частный пристав ушел, чтобы войти в Соглашение с приказчиком кофейной.
В сущности, частный пристав соврал, что настоящий день был днем его рождения: он только желал еще теснее сблизиться с весьма приятным ему обществом, а кроме того, у него чувствительно шевелился в кармане магарыч, полученный им с Тулузова по обоим его делам.
Максинька между тем пересел уже ближе к остальному обществу: несмотря на свою ненависть к полиции, он не мог отказать себе в удовольствии поужинать на счет частного пристава.
- Скажите, в Афинах был театр, и приезжали на эти их ужины актрисы? спросил он гегелианца.