Тулузов, с которым она даже не простилась, после объяснения с нею, видимо, был в каком-то афрапированном состоянии и все совещался с Савелием Власьевым, перед сметкой и умом которого он заметно начал пасовать, и когда Савелий (это было на второй день переезда Екатерины Петровны на новую квартиру) пришел к нему с обычным докладом по делам откупа, Тулузов сказал ему:
- Катерина Петровна не будет больше жить со мною, и потому в ее отделение я перевожу главную контору мою; кроме того, и ты можешь поместиться там с твоей семьей.
Савелий перед тем только женился на весьма хорошенькой особе, которая была из мещанского звания и с весьма порядочным приданым. За предложенную ему квартиру он небольшим поклоном поблагодарил своего господина.
- А что, скажи, Лябьева сослали? - спросил тот.
- Отправили-с, но только не в каторгу, а на поселенье, - объяснил Савелий.
- Почему ж так? - воскликнул Тулузов с неудовольствием.
- Мне наш частный пристав передавал, что сам государь повелел господина Лябьева только выслать на жительство в Тобольскую губернию.
Такое известие взбесило Тулузова, и он почуял в нем дурное предзнаменование для себя.
- Кто ж ему это выхлопотал? - отнесся он как-то уж строго к Савелию.
- Частный пристав сказывал, что господин Марфин хлопотал по этому делу очень много.