- Господа, прошу прислушаться к словам господина поручика! - обратился камер-юнкер к другим просителям, из коих одни смутились, что попали в свидетели, а другие ничего, и даже как бы обрадовались, так что одна довольно старая салопница, должно быть, из просвирен, звонким голосом произнесла:
- Как, сударь, не слыхать?.. Слышим, не глухие...
- И что же вы показали?.. - отнесся потом камер-юнкер к поручику.
У того от переживаемых волнений окончательно прилила кровь к голове.
- Не помню, пьян очень был... Кажется, сказал, что служил с ним...
- Но в самом деле вы не служили с ним? - расспрашивал камер-юнкер.
- Как же я служил с ним, - возразил с гневом поручик, - когда у нас в бригаде офицеры были все благороднейшие люди!.. А тут что ж?.. Кушать хотелось... Ничего с тем не поделаешь...
- Конечно, - согласился камер-юнкер; потом, вежливо попросив поручика подождать его тут и вместе с тем мигнув стоявшему в приемной жандарму, чтобы тот не выпускал сего просителя, проворно пошел по лестнице наверх, виляя своим раззолоченным задом.
Шел камер-юнкер собственно в канцелярию для совещаний с управляющим оной и застал также у него одного молодого адъютанта, весьма любимого князем. Когда он им рассказал свой разговор с поручиком, то управляющий на это промолчал, но адъютант засмеялся и, воскликнув: "Что за вздор такой!", побежал посмотреть на поручика, после чего, возвратясь, еще более смеялся и говорил:
- Это какой-то совсем пьяный... Он и со мной полез было целоваться и кричит: "Вы военный, и я военный!".