- По этой бумаге вы и идете докладывать? - спросил невеселым голосом обер-полицеймейстер.
- По этой и вот еще по какой, - объяснил управляющий и дал обер-полицеймейстеру прочесть составленный камер-юнкером акт, прочитав который обер-полицеймейстер грустно улыбнулся и проговорил:
- Это новое еще будет обвинение на полицию?
- Новое, - подтвердил управляющий и ушел в кабинет князя, где оставался весьма продолжительное время.
Для уяснения хода событий надобно сказать, что добрый и старый генерал-губернатор отчасти по болезни своей, а еще более того по крайней распущенности, которую он допустил в отношении служебного персонала своего, предполагался в Петербурге, как говорится, к сломке, что очень хорошо знали ближайшие его подчиненные и поэтому постоянно имели печальный и грустный вид.
Выйдя из кабинета, управляющий снова отнесся к обер-полицеймейстеру:
- Князь поручил вам поручика, сделавшего извет, арестовать при одном из частных домов, а требование московской полиции об отправке к ней дела Тулузова, как незаконное, предлагает вам прекратить.
- Да черт с ним, с этим делом! Я и не знал даже о существовании такого требования, - проговорил обер-полицеймейстер и уехал исполнять полученные им приказания.
Таким образом, пьяный поручик, рывший для другого яму, сам прежде попал в оную и прямо из дома генерал-губернатора был отведен в одну из частей, где его поместили довольно удобно в особой комнате и с матрацем на кровати.
- Благодарю, благодарю! - говорил при этом поручик. - Я знал это прежде и рад тому... По крайней мере, мне здесь тепло, и кормить меня будут...