- Действительно, enfant terrible, - сказала Екатерина Петровна, оставшись опять вдвоем с камер-юнкером, - но мне удивительно, почему он так беспокоится о Марфиных?..
- А вы и того не знаете? - произнес как бы с укором камер-юнкер, шлявшийся обыкновенно всюду и все знавший. - Он в связи с madame Марфиной.
- Вот как! - проговорила Екатерина Петровна, почему-то обрадовавшись сообщенной ей новости. - Муж, вероятно, оттого так поспешно и увез ее в деревню?
- Разумеется! - подтвердил камер-юнкер.
Бедная и неповинная Сусанна Николаевна, чувствовала ли она, что говорили про нее нечистые уста молвы!
XV
Егор Егорыч, как малый ребенок, восхищался всем по возвращении в свое Кузьмищево, тем более, что в природе сильно начинала чувствоваться весна. Он, несмотря на распутицу, по нескольку раз в день выезжал кататься по полям; велел разгрести и усыпать песком в саду главную дорожку, причем даже сам работал: очень уж Егор Егорыч сильно надышался в Москве всякого рода ядовитыми миазмами, нравственными и физическими! Gnadige Frau тоже была весьма рада и счастлива тем, что к ней возвратился муж, а потом, радуясь также и приезду Марфиных, она, с сияющим от удовольствия лицом, говорила всей прислуге: "Наконец Кузьмищево начинает походить на прежнее Кузьмищево!". При этом gnadige Frau одним только была смущаема, что ее прелестная Сусанна Николаевна совершенно не походила на прежнюю Сусанну Николаевну; не то чтобы она на вид была больна или скучна, но казалась какою-то апатичною, точно будто бы ни до чего ей дела не было и ничто ее не занимало. Gnadige Frau пробовала несколько раз начинать с нею беседу о масонстве, о котором они прежде обыкновенно проговаривали целые вечера; Сусанна Николаевна, однако, обнаруживала полное равнодушие и отвечала только: "Да, нет, конечно". Gnadige Frau, наконец, так все это обеспокоило, что она принялась мужа расспрашивать, замечает он или нет такую перемену в Сусанне Николаевне.
- Замечаю, - отвечал тот.
- Какая же, ты думаешь, причина тому?
- Очень понятная причина! - воскликнул Сверстов. - Все эти Рыжовы, сколько я теперь слышу об них и узнаю, какие-то до глупости нежные существа. Сусанна Николаевна теперь горюет об умершей матери и, кроме того, болеет за свою несчастную сестру - Музу Николаевну.