- О, мы с Аггеем Никитичем натворили чудес много! - отвечал Сверстов, ероша свою курчавую голову. - Во-первых, Тулузова посадили в тюрьму...
Gnadige Frau выразила в лице своем некоторое недоумение.
- Значит, он в самом деле виновным оказывается? - заметила она, опасаясь, не через край ли хватил тут Аггей Никитич.
- Как есть приперт вилами со всех сторон: прежде всего, сам сбивается в показаниях; потом его уличает на всех пунктах какой-то пьяный поручик, которого нарочно привезли из Москвы; затем Тулузов впал в противоречие с главным пособником в деле, управляющим своим, которого Аггей Никитич тоже упрятал в тюрьму.
В лице у gnadige Frau все-таки выразилось несколько оробелое недоумение.
- Но я надеюсь, что высшее начальство все ваши действия одобрит, сказала она.
- Еще бы! - подхватил Сверстов. - Губернатор под рукою велел передать Аггею Никитичу, что министр конфиденциально предложил ему действовать в этом деле с неуклонною строгостью.
- Да, тогда другое дело! - произнесла успокоенным голосом gnadige Frau. - А у нас здесь тоже есть неожиданность: Егор Егорыч и Сусанна Николаевна уезжают за границу.
- Вот тебе на! - воскликнул доктор с некоторым испугом. - Что это значит и зачем?
- Говорят, что оба больны и ждали только тебя, чтобы с тобою посоветоваться, куда им именно ехать.