- Да! - проговорил почтмейстер, поднимая свои густые и седые брови вверх.
- Так, по-вашему, пожалуй, лютеране, квакеры[95], индепенденты[96], реформаты, баптисты - то же, что ваши раскольники?
- А нешто не то же? - произнес самохвально почтмейстер.
- Ну, после этого говорить с вами об этом больше нельзя! - воскликнул аптекарь.
- И не говорите! Как наказали, скажите, пожалуйста! Мне всегда о чем бы то ни было противно говорить с вами! - начал уж ругаться почтмейстер.
- Это может быть, но только вы умерьте ваши выражения! - остановил его довольно кротко аптекарь и начал дрожащими от волнения руками сдавать карты, а почтмейстер с окончательно нахмуренным лицом стал принимать их.
В пылу спора оба собеседника совершенно забыли, что в одной с ними комнате находились Аггей Никитич и откупщица, которая, услыхав перебранку между аптекарем и почтмейстером, спросила:
- Что это, в картах, что ли, они рассорились?
- Вероятно, - слукавил Аггей Никитич, так как, будучи несколько наметан в масонских терминах, он сейчас догадался, что почтмейстер и аптекарь были масоны, и, весьма обрадовавшись такому открытию, возымел по этому поводу намерение нечто предпринять; но, чтобы доскональнее убедиться в своем предположении, он оставил откупщицу и подошел к ходившему по зале с заложенными назад руками ополченцу.
- Скажите, - вопросил он его прямо, - аптекарь здешний и почтмейстер масоны?