- Я не почтальон, - произнес обмиравший втайне Аггей Никитич, - но Сверстова не знает адреса господина Вибеля.
- Да для чего в уездном городе знать адрес? Здесь все знают аптеку, произнесла насмешливо Миропа Дмитриевна, видимо, начавшая что-то такое тут подозревать, и потом прибавила: - Как же ты можешь распечатывать чужие письма?
- Я не распечатываю, - воскликнул при этом Аггей Никитич, - но письмо это прислано мне незапечатанным, чтобы я прочел его, потому что оно обо мне.
- О тебе?.. Вибелю?.. Но о чем?
- О том, что Вибель масон, а чрез масонов, как ты знаешь, мы только и имеем средства, чем существовать.
Такого рода довод показался Миропе Дмитриевне довольно основательным, так что она тоже пожелала узнать содержание письма, но когда Аггей Никитич подал ей его, то Миропа Дмитриевна, пробежав глазами довольно мелкий почерк gnadige Frau, ничего не уразумела.
- Вот видишь, - принялась она вывертываться, - я прежде знала по-немецки, но теперь позабыла, а потому надобно где-нибудь достать лексикон.
- Это я могу, - сказал Аггей Никитич и принес Миропе Дмитриевне еще с гимназии сохраненный им довольно скудный немецкий словарь, но оказалось, что она и с лексиконом плохо обращалась, так что Аггей Никитич в этом случае явился гораздо опытнее ее, чем Миропа Дмитриевна не преминула воспользоваться.
- У меня очень плохи глаза, - сказала она, - а ты приищи мне прежде все слова по-немецки, и завтра мы переведем с тобою вместе.
- Добрже, - одобрил Аггей Никитич и, уйдя к себе, приискал все слова, какие только сумел найти в лексиконе. Поутру он преподнес Миропе Дмитриевне письмо и тетрадь со словами, а затем они вкупе стали переводить и все-таки весьма смутно поняли содержание письма, что было и не удивительно, так как gnadige Frau написала свое послание довольно изысканно и красноречиво.