- Вчера к мужу сам судья привозил все дело; они рассматривали его и находят, что Аггей Никитич почти оправдал Василия Иваныча, - продолжала уже с таинственностью откупщица, и слова ее отчасти были справедливы, ибо Аггей Никитич, весь поглощенный совершенно иным интересом, предоставил конец следствия вести секретарю, который, заранее, конечно, подмазанный, собирал только то, что требовалось не к обвинению, а для оправдания подсудимого.
Миропа Дмитриевна между тем знаменательно качнула головой.
- Иначе быть не могло; я постоянно ему это внушала, - произнесла она.
- Мы с Теофилом Терентьичем так и поняли, - продолжала с прежнею таинственностью откупщица, - и говорим вам за то тысячу раз наше merci.
- Это уж слишком! - возразила Миропа Дмитриевна. - Я главным образом пришла к вам не затем, чтобы от вас слышать благодарность, а вас поблагодарить за ваши благодеяния нашему семейству и сказать, что мы теперь, конечно, не имеем более права на то...
- Что вы, что вы! - воскликнула откупщица с испугом. - Теофил Терентьич, напротив, желает увеличить вам плату. Помилуйте, исправник всегда нужен для откупа!
- Нет-с, этого увеличиванья я никак не допущу! - воскликнула, в свою очередь, Миропа Дмитриевна.
- Мы там увидим! - заключила откупщица.
Успокоившись в этом отношении, Миропа Дмитриевна начала соображать, зачем Аггей Никитич почти каждый вечер ходит к аптекарю, и спросила как-то его об этом.
- Как зачем? - произнес тот, не пошевелив ни одним мускулом в лице. - Я хожу, потому что посвящаюсь в масонство, которое, ты знаешь, всегда было целью моей жизни.