- Оттого, что они беспрестанно дерутся на дуэлях, - объяснил Егор Егорыч.
- И ты дрался, когда студировал здесь? - поинтересовалась Сусанна Николаевна.
- И я; знак даже того имею на руке, - проговорил Егор Егорыч и, отвернув обшлаг рукава, показал довольно значительный рубец на руке.
Блаженствуя от мысли, что сопровождает барина, Антип Ильич в то же время страдал в смысле пищи, ибо он уже около трех лет совершенно не ел мяса; но в Европе чем же ему оставалось питаться? Чаю не было, кофе он сам не пил, горячие все были мясные, - значит, только рыбкой, когда ее подавали к столу, картофелем и пирожными с чем-нибудь сладеньким, да и те были ему не по вкусу, так как Антип Ильич был сластена великий, а варенья, подаваемые за табльдотом, были все какие-то кислые.
После обеда Сусанна Николаевна прилегла на постель и даже задремала было; но на улице невдолге раздалась музыка, до такой степени стройная и согласная, что Сусанне Николаевне сквозь сон показалась какими-то райскими звуками; она встала и пошла к Егору Егорычу, чтобы узнать, где играют.
- А вот посмотри! - отвечал ей тот, показывая на открытое окно.
Сусанна Николаевна выглянула из окна и увидела еще вдали тянувшуюся процессию, впереди которой ехал верхом на небойкой и худощавой лошади как бы герольд[103] и держал в руках знамя; за ним ехали музыканты и тянулось несколько колясок, наполненных студентами, а также и пожилыми людьми; на всех их были надеты ленты, перевязи и странной формы фуражки.
- Что такое это значит? - воскликнула Сусанна Николаевна.
- Это - так называемый коммерш[104], на которых обыкновенно празднуют и ликуют настоящие и бывшие студенты.
- Но отчего они в таких театральных костюмах? - расспрашивала с любопытством Сусанна Николаевна.