- Я никогда их не видел, это картины, а не портреты!
- Э, не лгите, пожалуйста! - возразила ему пани.
- Уверяю вас! - утверждал Аггей Никитич, усаживаясь вместе с Марьей Станиславовной на диван и обнимая ее одной рукой за талию. - Я, - продолжал он, имея при этом весело-томные глаза, - настоящим образом был только влюблен в тебя и прежде еще в одну прелестную девушку - Людмилу Рыжову.
- Где же теперь эта девушка? - спросила Марья Станиславовна.
- О, она давно умерла! - отвечал Аггей Никитич, и взгляд его принял уже грустный оттенок.
- Оттого, может быть, что ты изменил ей? - спросила Марья Станиславовна.
- Я не мог изменить ей, потому что она любила другого и умерла от неблагополучных родов.
- Бедненькая! - произнесла Марья Станиславовна. - Но при чем же вы, пан, тут были?
- Ни при чем!.. Я только идеально был влюблен в нее.
- О, милый ты, милый! Какой ты хороший! - воскликнула пани Вибель и уже сама обняла Аггея Никитича за шею.