- Непременно! - подхватил Аггей Никитич.
- Слушаю-с! - проговорил поручик покорным тоном. - Съезжу только к жене повидаться с нею.
- Повидайтесь и ко мне скорей, а там и в Синьково.
- Не замедлю-с! - сказал поручик и действительно не замедлил.
Разбудив жену, не ездившую по случаю своего положения к Екатерине Петровне, и рассказав ей, что произошло между камер-юнкером и Аггеем Никитичем, он объявил, что сей последний пригласил его быть секундантом на долженствующей последовать дуэли, а потому он чем свет отправляется в Синьково. Долговязая супруга его нисколько этого не испугалась, а, напротив, сама стала поощрять мужа хорошенько проучить этого штафирку за то, что он смел оскорбить всех офицеров: она, видно, была достойною дочерью храброго ополченца, дравшегося в двенадцатом году с французами. Покончив, таким образом, переговоры свои с супругою, поручик, почти не заснув нисколько, отправился, едва только забрезжилась зимняя заря, к Аггею Никитичу, и вскоре они уже ехали в Синьково, имея оба, кажется, одинаковое намерение в случае нового отказа камер-юнкера дать ему по здоровой пощечине. В синьковском доме их встретил полусонный лакей, которому они сказали:
- Проведи нас к вашему господину камер-юнкеру!
- Он уехал-с! - ответил лакей.
Оба путника мои от удивления закинули головы свои назад и спросили:
- Куда?
- Надо полагать, что в Москву, - объяснил лакей.