- От вас? - спросила Екатерина Петровна, начинавшая уже терять нить всяких соображений.
- От нас, - повторил Аггей Никитич, - потому что я ему через господина поручика послал вызов на дуэль.
- На дуэль?.. За что? - воскликнула Екатерина Петровна, как бы даже не поверившая словам Аггея Никитича.
- Он-с, - начал Аггей Никитич, - опозорил тот полк, в котором я служил, и сверх того оскорбил и меня.
- Скажите, какой негодяй! - проговорила, не удержавшись, Екатерина Петровна. - Но где же и когда это было? Я ничего не слыхала о том.
- Было это в этой самой комнате, - сказал Аггей Никитич неопределенно, не желая называть имени пани Вибель.
- И когда я, - вмешался в разговор поручик, заметно приосанившись, передал господину камер-юнкеру вызов Аггея Никитича, то он мне отвечал, что уезжает в Москву и чтобы мы там его вызывали.
- Вот это прелестно, милей всего! - продолжала восклицать Екатерина Петровна, имевшая то свойство, что когда она разрывала свои любовные связи, то обыкновенно утрачивала о предметах своей страсти всякое хоть сколько-нибудь доброе воспоминание и, кроме злобы, ничего не чувствовала в отношении их.
- Но мы, однако, его найдем и в Москве, - сказал Аггей Никитич, - если вы будете так добры, что сообщите нам, где живет господин камер-юнкер.
- С большим бы удовольствием это сделала, если бы только знала его адрес, - отвечала Екатерина Петровна, - которого, вероятно, он сам не знает, потому что последний год решительно пребывал где день, где ночь.