- Для того, - продолжал Вибель неторопливо, - что, как известно мне от достоверных людей, в Петербурге предполагается правительством составить миссию для распространения православия между иноверцами, и у меня есть связь с лицом, от которого зависит назначение в эту комиссию. Хотите, я готов вас рекомендовать в оную.
- Но как же я стану распространять православие, когда сам его не знаю? - возразил Аггей Никитич.
Тут лицо Вибеля сделалось строгим и повелительным.
- Вы не православие должны распространять, а масонство! - проговорил он.
Точно бы светлый луч какой осветил лицо Аггея Никитича.
- Нет сомнения, что я готов; но не знаю, совладею ли с этим, - произнес он.
- Отчего ж вам не совладеть? - возразил Вибель. - Если даже вы совершенно неопытны в деле миссионерства, то мы станем снабжать вас в наших письмах советами, сообразно тому, как вы будете описывать нам вашу деятельность, а равно и то, что вам представится посреди иноверцев.
- Буду все описывать-с и исполнять все ваши приказания! - проговорил Аггей Никитич, действительно готовый все исполнять, лишь бы ему спастись от службы и, главное, от житья в уездном городке, где некогда он был столь блажен и где теперь столь несчастлив.
- Не позволите ли вы мне написать о вашем предложении Егору Егорычу Марфину и доктору Сверстову - мужу gnadige Frau? - спросил он.
- Непременно напишите! - разрешил ему аптекарь.