Иван Дорофеев вгляделся повнимательнее в Музу Николаевну.
- Вот бить-то бы меня, дурака! Не признал я вас, скажите на милость! произнес он. - Вы еще маленькой у нас останавливались, когда проезжали с мамашей вашей.
- Да, я тогда была очень молода; я младшая из всех сестер.
- Вижу, вижу теперь, сударыня, а тоже, чай, замужем?
- Давно! - отвечала Муза Николаевна, невольно подумав про себя: "Мало что замужем, но и в Сибири пожила". - Здорова ли сестра? - прибавила она.
- Здорова-с; своими глазами видел, что оне изволят сидеть на балконе... Ездил тоже в Кузьмищево, пустошь луговую в кортому взять; своего-то сена у нас, по крестьянскому нашему состоянию, мало, а я семь лошадей держу для извоза: надоче было об этом переговорить с Сергеем Николаичем Сверстовым, изволите, полагаю, знать?
- Очень хорошо знаю; разве он теперь управляет у сестры имением?
- Он-с заведует, да и допрежь того, при старике еще, Сергей Николаич всем заправлял: у них так это шло, что он по полевой части заведывает, а супруга его... как ей имя-то? Смешное такое...
- Gnadige Frau, - напомнила ему Муза Николаевна.
- Так, кажись; но как же, сударыня, у ней имя этакое? Иностранное, что ли, оно?..