- А уж чугунного перстенька больше не носите?
- Давно не ношу! - отвечал Крапчик, заметно сконфуженный этим вопросом.
Евгений движением руки пригласил гостя садиться на кресло, а сам сел на диван. Убранство гостиной владыки, за исключением нескольких уродливо нарисованных масляными красками портретов бывших архиереев в золотых потемневших рамах, все выглядывало весело и чисто. На красного дерева переддиванном столе горели две восковые свечи в серебряных подсвечниках, под которыми были подложены с стеклярусными краями бумажные коврики. На всех трех диванах, стоявших в гостиной, лежали красивые подушки. Все это, вероятно, было вышито чьей-нибудь благочестивой женской рукой.
- Что у вас в мире происходит?.. Трус, плач и смятение?.. - начал владыко не без усмешки.
- Плач и смятение! - отвечал Крапчик.
Владыко позвонил стоявшим на столе колокольчиком. Вошел служка в длиннополом сюртуке. Владыко ничего ему не проговорил, а только указал на гостя. Служка понял этот знак и вынес губернскому предводителю чай, ароматический запах которого распространился по всей комнате. Архиерей славился тем, что у него всегда подавался дорогой и душистый чай, до которого он сам был большой охотник. Крапчик, однако, отказался от чаю, будучи, видимо, чем-то озабочен.
- Я приехал к вашему преосвященству за советом! - сказал он несколько подобострастным тоном.
- Рад служить, насколько имею ума на то!.. - отвечал архиерей.
- Вашему преосвященству, конечно, известно, - продолжал Крапчик, - что последнее время в нашей губернии возникло несколько дел о скопцах.
- К сожалению, да, известно!.. - отвечал Евгений.