- Ну, дай хоть без уплаты, если не хочешь менять своего правила! почти как-то выкрикнул граф Хвостиков.
Бегушев вынул бумажник и подал графу сторублевую бумажку.
- Merci, mon cher, merci!.. [Благодарю, мой дорогой, благодарю! (фр.).] До конца дней моих не забуду твоего одолжения.
У графа даже слезы на глазах навернулись при этом.
- Не смею тебя больше беспокоить, - продолжал он, вставая и берясь за шляпу. - Еще раз тебя благодарю, - заключил он и, дружески пожав руку Бегушеву, пошел от него весьма гордой походкой.
По уходе графа Бегушев поднял кулак на небо и заскрежетал зубами.
- О негодяй! О мерзавец! - заревел он на весь дом, так что находившаяся в соседней комнате Домна Осиповна с испугом вбежала к нему.
- Что такое с тобой, Александр? - спросила она.
- Мерзавец!.. Негодяй! - продолжал Бегушев свое, потрясая кулаками.
- Граф Хвостиков - это, вероятно, мерзавец? - говорила Домна Осиповна, видевшая в зеркале из соседней комнаты, кто был у Бегушева.