- Конечно, хожу! - отвечала она.
- Почему же вы церковь предпочитаете часовне?
- Ах, боже мой, в церкви нас венчают, причащают, крестят, отпевают...
Из такого мнения Домны Осиповны Бегушев заключил, что настоящего религиозного чувства в ней совсем не было и что она, не отдавая себе отчета, признавала религию только с формальной и утилитарной стороны, а это, по его мнению, было хуже даже, чем безверие нигилистов: те, по крайней мере, веруют в самый принцип безверия. Сам Бегушев, не признавая большой разницы в религиях, в сущности был пантеист, но вместе с тем в бога живого, вездесущего и даже в громах и славе царствующего любил верить. Представление это он вынес еще из детства: Бегушев вырос и воспитывался в благочестивом и нравственном семействе.
- А когда умирать придется, тут как? - вздумал он попугать Домну Осиповну.
- Умру, как и другие умирают, - отвечала она, даже рассмеявшись.
- А страх, что будет там, "в безвестной стороне, откуда нет возврата, нет пришлецов"?.. - прочитал ей Бегушев тираду из "Гамлета".
- Я никогда не думаю, что будет там, - объяснила с своей стороны Домна Осиповна, - скорее всего, что ничего! Я желаю одного: чтобы меня в жизни любили те люди, которых я люблю, и уважали бы в обществе.
"Идеал не высоконький!" - сказал сам себе Бегушев и в то же время решил в своих мыслях, что у Домны Осиповны ни на копейку не было фантазии и что она, по теории Бенеке, могла идти только до той черты, до которой способен достигать ум, а что за этой линией было, - для нее ничего не существовало.
Невдолге после этого разговора Домна Осиповна привезла Бегушеву довольно странную новость.