- А вышло, cher cousin [дорогой кузен (фр.).], нехорошо!.. - продолжал генерал грустным голосом. - Ефим Федорович страшно на меня обиделся и, встретясь вскоре после того со мной в Английском клубе, он повернулся ко мне спиной и даже ушел из той комнаты, где я сел обедать; а потом, как водится, это стало отражаться и на самой службе: теперь, какое бы то ни было представление от моего ведомства, - Ефим Федорович всегда против и своей неумолимой логикой разбивает все в пух...
На этом месте генерал был отвлечен от своего разговора: принесли барбю с дымящимся соусом. При виде этого блага нечто вроде легкого радостного ржания послышалось из груди генерала. Он забыл в одно мгновение Тюменева, все служебные дрязги и принялся есть.
- Эта рыба, я вам говорю, как бархат мягкий, щекотит приятно во рту. А соус как вы находите?
- Хорош! - одобрил Бегушев.
- Изобретатель его я! - произнес генерал с гордостью, указывая на себя.
- Виват вам! - сказал Бегушев, улыбаясь.
Генерал потом обратился к стоявшему невдалеке гарсону.
- Французской публике нравится мой соус? - спросил он.
- Oui, monsieur! - воскликнул тот и с свойственной французам льстивостью объяснил, что весь Париж в восторге от этого соуса.
Генерал самодовольно улыбнулся.