- Главное, - продолжал тот невеселым голосом, - что в воскресенье у нас будет une petite soiree litteraire [маленький литературный вечер... (фр.).]... будут читать драму жены... Я профан в этом деле, хоть и очень люблю театр...
- Драма будет ко времени... ко времени... - подхватил опять Хвостиков.
- Может быть, - согласился генерал и отнесся к Бегушеву: - Жена умоляет вас, cousin, приехать к нам и прослушать ее творение. Вы хоть и пикируетесь с ней всегда немножко, но она вас бесконечно уважает.
Бегушев молчал.
- Приедете? - повторил генерал. - А в противном случае она меня со света сгонит.
Бегушев колебался еще несколько мгновений: драма кузины заранее ему представлялась чем-то бесконечно бездарным, мертвящим; но, будучи исполнен собственного счастья, он обещался быть.
- Merci, тысячу раз merci... - произнес генерал. - Но теперь вот еще задача! Жена желает, чтобы драму читала актриса Чуйкина... Она где-то слышала ее, как она декламировала поэму Глинки "Капля"... Vous connaissez cet ouvrage? [Вы знаете это произведение? (фр.).]
- Слыхал об нем, - отвечал Бегушев.
- On dit [говорят (фр.).], что это высокое произведение!.. Quant a moi, pardon, je ne le comprends pas... [Что касается меня, то я, простите, его не понимаю... (фр.).] Я случайно прочел эту поэму, найдя ее в библиотеке покойного тестя, который был - вы, вероятно, слыхали - заклятый масон, носил звание великого провинциального мастера и ужасно дорожил всеми подобными писаниями.
- Но отчего же Татьяна Васильевна сама не хочет нам прочесть своей драмы? - спросил Бегушев.