Бегушев таким образом остался один около трупа.
Единственная свеча тускло горела на комоде; около нее стояли склянки с недоконченными лекарствами; на столике еще сохранился разложенный пасьянс; где-то под полом шеберстели мыши или что-нибудь другое. Бегушеву сделалось не то что страшно, но как-то жутко.
- Лиза, Лиза, неужели ты умерла? - шепнул он и ущипнул ее лицо, грудь; но Елизавета Николаевна оставалась неподвижною.
Бегушев махнул рукой и ушел в свою комнату, где почти упал на диван.
- Еще одна смерть около меня, - говорил он сам с собою, - а может быть, даже и жертва моя. Точно упас я смертоносный: все, что приближается ко мне, или умирает, или погибает.
Наутро, взглянув в окно, Бегушев увидел у ворот своих человек двадцать мужчин в поддевках, в шубенках, с которыми Прокофий перебранивался. Бегушев догадался, что это были набежавшие, как вороны на труп, гробовщики, и отвернул глаза от окна.
В зале тем временем обряжали и клали покойницу на стол. Часов в двенадцать приехал доктор. Бегушев вышел к нему.
- Испытайте, умерла ли она? - сказал он.
Доктор вскрыл покойнице жилу, но кровь не пошла.
- Умерла! - проговорил он и, побыв еще немного, распрощался с Бегушевым.