- Значит, вы совершенно с ними в участии?
- Я не участник в деле, а только ходатай по нему, и не лично даже буду вести его, а мой помощник по передоверию от меня, - едва имел силы договорить Грохов и застонал от невыносимейшей, по-видимому, боли.
- По крайней мере посоветуйте, что я должна делать? Нам обоим осталось жить недолго! Сжальтесь, хоть во имя этого, надо мной! - продолжала молить его Домна Осиповна.
- Ну, как вам недолго... Мне - так точно, что недолго!.. - пробормотал он, не переставая стонать.
- Нет, вы должны жить для спасения несчастных женщин!
При этих словах Домны Осиповны Грохов опять как будто бы усмехнулся: он никак себя не воображал заступником и спасителем женщин; но как бы то ни было, к Домне Осиповне почувствовал некоторую жалость, припомня, сколько денег он перебрал с нее.
- По-моему, вам всего лучше помириться с Янсутским.
- Каким образом я могу с ним помириться? - спросила Домна Осиповна.
- Дать ему или там конкурсу отступного, чтобы они вас не касались, свел на любимый свой способ устраивать дела Грохов.
- Но Янсутский бог знает что с меня потребует! - произнесла Домна Осиповна. Целый ад был вдвинут ей в душу этим советом Грохова. "Что же это такое: собирать, копить, отказывать себе во многом, - все это затем, чтобы отдать свои средства черт знает кому и за что!.." - думалось ей.