- Господин Офонькин! - добавил Янсутский, показывая на господина во фраке, которому Тюменев только издали кивнул головой.
Офонькин тоже весьма немного наклонил свою голову вперед: он, вероятно, в некотором отношении был вольнодумец!
- Господин Хмурин, - объяснил Янсутский дамам.
Те любезно улыбнулись старику, который и им тоже низко и по-мужицки поклонился.
- Извините, сударыни, не умею, как дамам представляться и раскланиваться им, - сказал он и затем указал на своего товарища. - Вон Василий Иваныч у нас... тоже, надо сказать, вместе мы с ним на шоссе воспитание получили... Ну, а ведь на камне да на щебне не много ловким манерам научишься, - так вот он недавно танцмейстера брал себе и теперь как есть настоящий кавалер, а я-с - как был земляник, так и остался.
- Вы всё шутите! - проговорил еще первое слово Василий Иванович и сразу обнаружил свое бердичевское происхождение.
- Не угодно ли вам будет присесть? - сказал Хмурину Янсутский.
- Благодарю вас покорно! - отвечал тот, и ему низко кланяясь; а потом хотел было сесть на одно из кресел, в котором, впрочем, вряд ли бы и уместился, но в это время поспешила встать с дивана Домна Осиповна.
- Не угодно ли вам лучше здесь сесть? - сказала она Хмурину.
Он сначала было растопырил руки.