- Вы, вероятно, долго еще здесь пробудете, но мне вас дожидаться некогда; а экипаж я за вами пришлю, - проговорил Бегушев скороговоркой, ища свою шляпу.
Домна Осиповна видела, что он взбешен на нее до последней степени, но за что именно, она понять не могла. Неужели он приревновал ее к Хмурину?.. Это было бы просто глупо с его стороны... Она, конечно, могла настоять, чтобы Бегушев взял ее с собою, и дорогою сейчас же бы его успокоила; но для Домны Осиповны, по ее характеру, дела были прежде всего, а она находила нужным заставить Хмурина повторить еще раз свое обещание дать ей акций по номинальной цене, и потому, как кошки ни скребли у ней на сердце, она выдержала себя и ни слова больше не сказала Бегушеву.
Янсутский, услыхав о намерении двух своих гостей уехать, принялся их останавливать.
- Будет, будет уж, достаточно вы подкупили нас вашим обедом, подтрунивал над ним Тюменев.
Янсутский окончательно струсил.
- Ваше превосходительство, неужели вы могли подумать? - говорил он, прижимая руку к сердцу.
Тюменев начал раскланиваться с m-me Меровой и при этом явно сделал чувствительные глаза.
- Вы, если я не ошибаюсь, постоянная жительница Москвы? - говорил он, крепко-крепко пожимая ей руку.
- Нет, вовсе... конечно, когда мои знакомые... то есть, пока живет здесь папа мой... - отвечала m-me Мерова, совершенно смутившись и при этом чуть не проговорившись: "Пока Янсутский здесь живет"... - Летом, впрочем, я, вероятно, буду жить в Петергофе...
- Надеюсь, что вы тогда дадите мне знать о себе, - продолжал Тюменев, все еще не выпуская ее руки.