- Вино сердце веселит, вино разум творит, - присовокупил Сергеич, беря дрожащими руками стакан.
Матюшка, выпив, только стал облизываться, как теленок, которому на морду посыпали соли.
Из принесенного Семеном хлеба Сергеич взял ломоть, аккуратно посолил его и начал жевать небольшим числом оставшихся зубов.
Матюшка захватил два сукроя, почти в два приема забил их в рот и стал, как говорится, уплетать за обе щеки. Петр не брал.
- Что ты, и не закусываешь? - сказал я ему.
- Нет, не закусываю. Мы ведь не чайники, а водочники: пососал язык - и баста! - отвечал он и опять закашлялся, а потом обратился ко мне:
- Я, барин, батьку еще твоего знавал: старик был важный.
- Важный?
- Важный; лучше тебя.
- Чем же лучше? - спросил я.