- Что вы теперь сочиняете? - сказала она с улыбкою и слегка наклоняя голову.
Вопрос этот обыкновенно и при других обстоятельствах и от других людей всегда меня конфузит.
- Нет, я теперь ничего не сочиняю, - отвечал я, потупившись.
- В деревенском уединении, я думаю, так приятно сочинять, - продолжала пытать меня Нимфодора, устремив прямо мне в лицо пристальный взгляд.
- Да; но я занимаюсь больше хозяйством, - отвечал я, чтоб что-нибудь сказать ей.
- О, так вы и хозяин хороший! Как приятно это слышать! - воскликнула Нимфодора.
Почему это ей приятно слышать - не понимаю.
- Я недавно читала, не помню чье, сочиненье, "Вечный Жид"{336} называется: как прелестно и бесподобно написано! - продолжала моя мучительница.
"Что ж это такое?" - думал я, не зная, что с собой делать и куда глядеть.
- Нынче, так это грустно, - снова продолжала Нимфодора, не спуская с меня пристального взгляда, - мы не имеем где книг доставать. Когда здесь жил, в деревне, Рафаил Михайлыч, с которым мы были очень хорошо знакомы и почти каждый день видались и всегда у них брали книги. Тут я у них читала и ваше сочинение, "Тюфяк" называется - как смешно написано.